December 22nd, 2014

promo igorslivejour september 12, 2014 13:01 10
Buy for 40 tokens
Вы в курсе, что в мире под влиянием глобализации, умножения богатства большинства населения земли, интернета и свободного доступа любой информации начинается революция школьного и послешкольного образования? Промышленное производство уже сейчас не требует достаточного количества работников,…

Одни крымчане стремятся к прогрессу и свету, другие тянут назад, к туалету

Оригинал взят у oleg_leusenko в Одни крымчане стремятся к прогрессу и свету, другие тянут назад, к туалету
А еще в Крыму свет начали выключать по 9 часов в сутки. Инфа подтверждена. Время офигительных историй. Как думаете, скольких туристов в сезон-2015 (кстати, последний в оккупации) недосчитаются крымские внуки вертухаев и военные пенсионеры?


Collapse )

К юбилею вождя народов: сталинские палачи-рекордсмены-гб. путинцы

Оригинал взят у anton_klyushev в К юбилею вождя народов: сталинские палачи-рекордсмены

Сталинисты и советские патриоты незаслуженно умалчивают о ещё одном типе «стахановцев» – палачах НКВД. Среди них есть настоящие рекордсмены: генерал Василий Блохин лично расстрелял 20 тыс. человек, Пётр Магго – 10 тыс. Большинство из палачей умерли своей смертью, похоронены с почестями и до сих пор чтимы силовиками.



Говоря о сталинских репрессиях, чаще всего упоминают  только ГУЛАГ. Однако он был лишь частью репрессивной машины. Сотни тысяч людей до ГУЛАГа не доживали, заканчивая свой путь в расстрельных комнатах или полигонах. НКВД (позднее МГБ) отладили систему расстрелов, работавшую как машина.

Масштаб этой системы поражает. Так, на пике репрессий, в 1937 году было расстреляно 353.074 человека – т.е. почти по 1 тыс. в день. В 1938 году – 328.618. Далее число расстрелов резко уменьшилось (1939 год – 2552, 1940 – 1649, 1950 – 1609; примерно на таком уровне до смерти Сталина было ежегодное число людей, приговорённый к ВМН). Тем не менее, у расстрельных дел мастеров и в эти годы работы хватало – то надо было казнить десятки тысяч польских офицеров (Катынь, Калинин), то дезертиров во время ВОВ.


Collapse )




любой российский регион может превратиться в Донбасс. но на востоке Украины варяги» разожгли конфлик

Когда в России говорят о том, что Донбасс вспыхнул из-за накопившихся проблем между западом и востоком страны – это лукавство. Потому что точно по такой же схеме может воспламениться любой российский регион.

После того, как Игорь Стрелков рассказал, что без его вторжения Донбасс жил бы так же, как живет сегодня Харьков, российским сторонникам «Новороссии» приходится искать новые аргументы. Один из них недавно озвучил писатель Захар Прилепин. Он заявил о том, что Стрелков может быть и бросил спичку, но не будь в регионе сухого хвороста накопившихся противоречий – огонь так бы и не вспыхнул.

На самом деле, межрегиональные противоречия можно найти абсолютно в любой стране. Внутренние окопы могут быть глубокими и не очень, религиозными и политическими, историческими и языковыми. И когда в России говорят о том, что Донбасс был обречен на войну с Киевом – это признание того факта, что российские регионы обречены на войну с федеральным центром.

Тот же Захар Прилепин в 2006 году написал роман «Санькя». Главный герой этого произведения – активист левопатриотического радикального движения Санькя Тишин. По ходу сюжета его конфликт с государством обостряется, его пытают в милиции, он радикализируется и в итоге вместе с единомышленниками (в числе которых есть и бывшие милиционеры) захватывает резиденцию местного губернатора, после чего в городе вводят нечто вроде военного положения.

По сути, Прилепин еще восемь лет назад описал тот сценарий, по которому можно представить себе «донбасс» в какой-нибудь российской глубинке. Причем глубинке депрессивной, с высоким уровнем имущественного расслоения (а это свойственно большинству российских областей), в которой обыватель хочет социальной справедливости. Потому что достаточно в такой регион прислать своего «игоря стрелкова», чтобы затем наблюдать, как полыхают чьи-то мерседесы и частные владения.

Собственно, нечто подобное уже происходило в 2010 году, когда в течение нескольких месяцев в Приморском крае шестеро мужчин, назвавших себя «приморскими партизанами», нападали на милиционеров и убивали их. В своих видеообращениях они обвиняли МВД в беззаконии и говорили, что борются с беспределом. Характерно, что после того, как они были схвачены и осуждены, соцопрос "Левады-центра" показал, что 22% россиян им сочувствовали, а еще 3% одобряли их поступки. Кроме того, оказалось что 34% россиян считают «приморских партизан» – «народными мстителями», сознательно выступивших против коррумпированной власти, и лишь 37% — преступниками и бандитами.

Я всматриваюсь в эти цифры и понимаю, что любой российский регион может превратиться в Донбасс. С той лишь разницей, что на востоке Украины «варяги» разожгли конфликт на межрегионально-мировоззренческой почве, а в российской глубинке сработал бы протест против сословности общества и социального расслоения.

Ну а все разговоры о том, что «не было бы Стрелкова – кто-то другой бросил бы спичку» демонстрируют лишь непонимание физики общественных отношений. Потому что противоречия, накопленные в обществе – это не бензин, который зажигается от любой искры, а тротил, для которого нужна детонация. А детонация не может возникнуть сама собой, ее надо готовить заранее.

Вся разница между случившимся «донбассом» и не случившейся условной «пензой» лишь в том, что Украина не экспортировала нестабильность в Россию. А Россия в Украину – очень даже да.
http://snob.ru/profile/27147/blog/85587

Лихие девяностые не вернутся: будет хуже

Очереди у пунктов обмена валюты, очереди в магазины за техникой, постоянно обесценивающийся рубль, вернувшиеся ценники в условных единицах, слова «секвестр» и «бартер» – в патриотичные и еще недавно благополучные 10-е ворвалось достаточно явлений из лихих 90-х. Оппозиционер говорит о возвращении проклятого времени, напоминая, впрочем, что тогда хотя бы выборы имелись и свободная пресса, штатный пропагандист и его патриотичный бесплатный помощник рвут на себе рубаху, доказывая, что повторения 90-х не будет, все пройдет мягче и проще, – с нами Путин, Крым и импортозамещение. Повторения действительно не будет, если ситуация ухудшится, она будет тяжелее, чем в 90-е, и дело не только в выборах и свободе слова, но и в вещах вполне материальных.

Пока о 90-х напоминает только нестабильность рубля – задержек с выплатой зарплат и пенсий нет, у кого-то, может быть, даже остались какие-то сбережения. Не начались массовые увольнения, а значит, все относительно неплохо с безработицей, на заводах платят пусть и обесценившимися, но деревянными, а не, в лучшем случае, мукой, а в худшем – чугунными батареями. Может ли такое произойти снова? В принципе, может – увольнений и сокращений ждут все. О таких планах заявили «Газпром» и известный медиахолдинг. Явно меньше будет строек, поубавится количество магазинов – цены на новую технику кусаются, и люди будут до последнего держать старую. Нет магазинов – на улице оказываются продавцы, кассиры и охранники.

Если вслед за долларом потянутся вверх цены на продукты, сводить концы с концами станет трудно большинству россиян. Банки не помогут дешевыми кредитами – нужно будет искать, у кого перехватить до получки. История, знакомая по 90-м, но в то время любая семья имела куда больше возможностей для маневра – денег не было, однако тяжелыми были только траты на продовольствие, чего не скажешь о дне сегодняшнем.

Например, в провинции одна из ощутимых расходных статей практически любой семьи – платежи за коммунальные услуги. За двушку они доходят до 7–8 тысяч рублей при зарплате 15–20 тысяч. Тарифы повышаются регулярно. В 90-е доля «коммуналки» в расходах была не такой большой, да и цены росли не так быстро. Причина, с одной стороны, в еще советской инфраструктуре, которая не успела износиться, с другой – правительство понимало, что дорогое ЖКХ окончательно разорит людей, и влияло на эту сферу. Была и третья сторона – при совсем уж тяжелой ситуации человек мог задерживать платежи и практически не бояться, что его выселят на улицу или опишут последние пожитки за долги. Сейчас такой уверенности у гражданина нет – выселить из квартиры, конечно, непросто, но возможно.

Государство, с одной стороны, сдавалось – помочь ничем особенно не могу, но и в жизнь со своими правилами не лезу. Нечем платить? Живи покамест, не обидим. Поставил ларек? Поторгуй, если сможешь, кушать-то хочется. Провернул серую схему – если попался, пеняй на себя, не пойман – не вор. Барьеров из-за общего хаоса было мало. За безопасность бизнеса, конечно, никто не ручался – в ларьки и роскошные офисы заходили крепкие ребята в кожанках и спортивных штанах и уходили не с пустыми руками. Сейчас для этого существует более цепкий товарищ майор, тоже в некотором смысле представитель государства.

Не было финансовых барьеров для передвижения: транспорт был недорог, хотя МУПы и ГУПы, которые занимались перевозкой пассажиров, регулярно разорялись и банкротились, на их месте возникали предприятия с похожим названием и тем же подвижным составом. Пенсионеров возили бесплатно, школьники и студенты могли купить дешевые проездные, для обычных граждан проездной тоже выходил существенно дешевле, чем ежедневная покупка билетов. Сейчас во многих городах муниципальных перевозчиков не осталось как класса, а те, что остались, отменили льготы для студентов, школьников и пенсионеров, а проездные если не отменены, то особой экономии не дают.

В лихие 90-е сохранялись системы бесплатной медицины и образования. Последнее пока держится, хотя бесплатных кружков становится все меньше, да и программа движется в сторону оплаты обучения. С медициной все намного хуже. Бесплатная помощь, конечно, есть, но получить ее становится все сложнее – очереди, талоны, проблемы с получением дорогих лекарств по рецепту. Это еще одна прибавившаяся расходная строка семейного бюджета. Место в бюджетном учреждении было, с одной стороны, не самым желанным для рискового человека, с другой – для менее решительных оно было в самый раз – зарплаты худо-бедно платились и даже индексировались. Таких должностей в новой реальности становится все меньше – свидетельством тому митинги врачей во многих регионах.

Наконец, одним из главных столпов жизни в провинции 90-х была дача – своя картошка, огурцы, помидоры, яблоки и сливы. Содержать участок было несложно: бутылка водки трактористу из соседнего колхоза, и у тебя есть вода и вспаханное поле. Автобус или электричка до «фазенды» стоит недорого – пожалуйста, становись ближе к земле, никто не мешает. Сейчас электрички в провинции отменяются пачками, автобусы дорожают. Неслучайно дачу уже никто не воспринимает как источник урожая – это место отдыха. Картошку, свеклу, огурцы и помидоры дешевле и проще купить – так говорят даже в районных городах, причем не только говорят, но и бросают относительно далекие от дома участки. Подорожание продуктов вряд ли добавит крестьянского ража – дорогой проезд, выросшие в цене удобрения, семена, свет и вода сделают разницу между выращенными и покупными овощами минимальной.

Большинство из вышеперечисленных благ лихих 90-х – наследие умирающей советской системы. Вернуть их нельзя – все сытые двухтысячные власть боролась с рудиментами СССР в виде бесплатной социалки, дешевых ЖКХ и транспорта. Память об этом между тем остается, а с ней не поборешься. Двухтысячные дали людям кредиты и избыточные рабочие места. Пристроиться мог каждый – охранником, продавцом в сотый магазин сотовых телефонов в небольшом городе. Дали они и уверенность в завтрашнем дне: позавчера было плохо, вчера чуть получше, сегодня ничего так, а завтра заживем. Сейчас в прошлое уходит и первое, и второе, и третье.

Постоянное противопоставление лихих 90-х и благополучного настоящего в таких условиях становится только лишним раздражителем, если дефицитные советские годы смогли стать в сознании жителя разнообразных нулевых четким ориентиром, почему бы не вернуться в жестких условиях сегодняшнего дня ностальгии по вольным 90-м?
slon.de

Или помощь давайте, или срывайте свои флаги и возвращайтесь в состав Украины

Социальные структуры разрушены. На территорию, контролируемую сепаратистами, зарплаты, пенсии и социальные пособия из госбюджета не поступают уже несколько месяцев. Попытки "новой власти" организовать выплаты материальной помощи для многомиллионного Донбасса социальную напряженность не снимают. Особенно тяжелая ситуация - в маленьких городах и поселках, куда крайне сложно из-за продолжающихся на фоне перемирия боевых действий доставлять гуманитарную помощь.
Как передает антикризисный медиацентр АКМЦ (координационный штаб расположен в Днепропетровске) со ссылкой на организаторов бесплатных столовых для бедных, от голода в Донбассе, по данным на 19 декабря, погибло уже 80 человек, эти случаи зафиксированы в Краснопартизанске, Снежном и Кировске. Согласно сообщениям волонтеров АКМЦ, умерших от дистрофии в местных моргах оформляют как скончавшихся от сердечных приступов и разного рода болезней.
Детей кормят картошкой и макаронами
О недоедании рассказывают DW и сами местные жители. По словам жительницы Кировска, расположенного на подконтрольной ЛНР территории в Луганской области, ее дети - на грани истощения. "Картофель мне дает родственница со своего огорода, а макароны - подружка. Я даже трехлитровую банку молока, которая стоит на рынке 40 гривен, детям не могу купить, потому что у меня и двух гривен нет", - рассказывает она.
Гуманитарная помощь в Донецке
Гуманитарная помощь доходит не до всех нуждающихся
Именно от голода, как предполагает молодая женщина, в другой семье умер осенью малыш: "Мать кормила его только морковью, которую собирала на полях. Впрочем, врачи констатировали смерть от отравления". По словам женщины, в последний раз представители ЛНР раздавали жителям по килограмму пшена и гречки в сентябре. С того времени - никакой помощи. "Половине жителей есть вообще ничего, другая половина кормится с огородов. Кому удалось переоформить пенсию так, чтобы получать ее на территории, подконтрольной Киеву, живут за счет этого", - говорит жительница Кировска. "У нас уже фактически был голодный бунт. В прошлый понедельник собрались где-то 50 человек и пошли к местному руководству ЛНР. Или помощь давайте, или срывайте свои флаги и возвращайтесь в состав Украины! Достал этот голод!" - говорит женщина. Митинг разогнали.
Мирные жители – заложники ситуации
Ситуация с продовольствием в небольших городах Донбасса - особенно сложная, подчеркивают в беседе с DW представители гуманитарного штаба благотворительного фонда Рината Ахметова - миллиардера, промышленника, самого богатого дончанина. Гуманитарные рейсы фонда регулярно доставляют в Донбасс продуктовые и детские наборы. Но грузы не всегда могут быть доставлены по адресу, говорит DW представитель фонда Дарья Касьянова.
КОНТЕКСТ

Украина усилила контроль гуманитарных грузов
Ограничить транзит автоколонн с гуманитарной помощью в Донбасс решили в МВД Днепропетровской области. Грузы будут пропущены лишь под контролем международных органов и при полной отчетности по их распределению.
Представитель Верховного комиссара ООН: Жить в Донбассе становится опасно
"Пенсионный туризм": как жители Донбасса решают вопрос пенсий и пособий
От иллюзий к безнадежности: обреченный Донбасс?
На чьей стороне "король Донбасса"?
Король без королевства: Ринат Ахметов и кризис в Донбассе
Донецк, брошенный на произвол судьбы
Она приводит такие примеры: в поселках Луганской области, в частности, вокруг Свердловска, много лежачих одиноких престарелых людей, которые умирают и которым некому помочь, а в интернате под Мариуполем голодают тяжелобольные дети. "Но наша помощь просто физически не доходит, нас не пускают боевики ДНР. Мы также сталкиваемся со случаями, когда нас и украинская сторона не пропускает. В результате заложниками ситуации остаются мирные жители. Понятно, что судмедэкспертиза в ДНР или в ЛНР во многих городах отсутствует. Но то, что люди - на грани истощения, фиксируют наши волонтеры и социальные работники", - говорит Дарья Касьянова.
Гуманитарная ситуация очень тяжелая
Доставкой гуманитарной помощи в пострадавшие регионы Донбасса занимается и Международный комитет Красного Креста. После временного прекращения деятельности, связанного с гибелью сотрудника, миссия возобновила свою работу в Донецке. Руководитель офиса Жоан Одьерн делится первыми впечатлениями: "Мы уже доставили грузы с детскими наборами, продуктами питания, строительными материалами в Амвросиевский район, Торез, Иловайск".
По словам Одьерн, с препятствиями при доставке грузов они пока не сталкивалась: "А если и возникают вопросы, то мы их обсуждаем конфиденциально с заинтересованными сторонами". Миссия постоянно контактирует с теми, кто осуществляет власть в городах: они помогают составлять списки наиболее нуждающихся в помощи. "О том, что люди умирают от голода, у нас информации нет. Но нам известно, что гуманитарная ситуация очень тяжелая", - отмечает глава офиса Международного комитета Красного Креста в Донецке.
Официальные власти молчат
Точно определить масштабы гуманитарной катастрофы крайне трудно, говорят DW представители украинской власти в Донецкой области, которые теперь размещаются в Краматорске. "Даже если и случается смерть от вынужденного голодания, то такая информация с неконтролируемой территории к нам не попадает", - рассказал DW руководитель пресс-службы Донецкой областной администрации Илья Суздалев. Кроме того, причиной смерти, помимо плохого питания, может стать и тяжелое заболевание, зафиксированное у пациента ранее, поясняют в областном управлении здравоохранения.
Волонтеры же, с которыми общалась DW, оперируют собственными наблюдениями. "По нашим данным, три четверти населения маленьких городов Донбасса ощущают острую нехватку продуктов питания, - говорит координатор волонтерской организации "Славянское сердце" Наталья Киркач. - Раньше были социальные службы, которые помогали незащищенным слоям населения. А сейчас лежачие старики, инвалиды и дети, если к ним не доходит гуманитарная помощь, находятся фактическим на голодном пайке: булку хлеба делят на четверых, и это – в лучшем случае".
dw.de